«…попутная минотаврия попутала лабиринт
но вот уже ты ждёшь чтобы близко-ближе весело обвинять
успеваю ещё ангельнуться то есть ангел тебя побери
от меня…
в трубках греется опиупиум убийца
интереса ядом в ухо и бывает навылет
не понять то ли случилось влюбиться
то ли прокруст связал вам голосовые…»
О.Г.
Алиса, дай мне немного шалтай-болтая, хочу курить.
Бабочка впопыхах опалила крылья.
Рыльце в пуху. Кому за кого платить?
Спит Казанова, густо покрытый пылью.
Пахнет полынью осенью город. Жжёт
свет фонарей фарфороворово кожу.
Надо ли множить имя твоё, о боже,
если покоя омут мне не даёт?
В каждом яйце, как водится, чья-то смерть.
Ходит учёный кот хромосомной цепью.
Где туалет, скотина? - нет сил терпеть…
Двери в инцест распахнуты, будешь целью,
точкой, мишенью. Ниточкой лабиринт
быстро распустим: дёрнем и понесётся…
Все от винта, уроды. Налейте винт.
Выключи эту музыку, бог проснётся.
Тише же, тише. Тени со всех углов
лезут под кожу, множат озноб и стужу.
Горечь во рту. Внутри не хватает слов –
выпорхнули во тьму и висят снаружи.
Холодно нам вдвоём. А проём окна
выглядит равнодушным и бесконечным.
Ты подари на память пустяк- колечко.
Вынырну, - расскажу, сколько там до дна…
Покатай яичко по блюду: авось внутри
покажется принц не принц, оторви да брось,-
вот тогда порадуешься, что не всё сбылось,
посчитаешь слонов в бессоннице: раз-два-три,
Любит-не любит, - катится, тянет вглубь
Ночь голубиная синяя, вся в тебя,-
Знает, чью кровь пила (да поди забудь),
Здесь не Тибет, здесь мухи в глазах рябят.
Это аул татарский гудит как рой,
Выпущенный и протянутый до земли.
Я за тебя молилась. Да что с тобой?!
Я набираю номер своей любви,
слушаю, как гудки разрывают мозг.
Я – черенок, который к стволу привит.
Падаю вниз лицом и лечу насквозь.
Ну, оторви да брось, а в себя прими.
|
