Лучшие стихи проекта Рифма.ру
ТОП-50 публикаций за 2008
1 Плющиков Владимир Готика
В комнате пахнет чаем и свежей сдобой.
Тени в углах сгустились, и потому
Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы
Свет золотистой змейкой рассеял тьму
И, пустоты зловещей стирая пятна,
Спрятался в пыльных складках глухих портьер.
На самодельной тумбочке прикроватной
Чтение на ночь - Теннисон и Бодлер.
Розовая ночнушка на спинке стула,
Пара пушистых тапочек на полу.
Кошка по кличке Барби давно уснула,
Шнауцер Кен тихонько сопит в углу.
Пуще неволи, страха сильней - охота
К темам запретным и перемене мест.
На покрывале шелковом «Книга Тота»,
Карты Таро составили Кельтский крест.
Путь в никуда, точнее тропа куда-то
В призрачный мир, где каждый тебе не рад.
Мелом очерчен круг на полу дощатом.
В зеркале — ночь, но только на первый взгляд...

...Белое платье, плечи покрыты шалью. Храма руины, сзади дремучий лес. Девочка, настоящее Зазеркалье мало напоминает страну чудес. Здесь не живут ни Дороти, ни Алиса, здесь не построит город Великий Оз. Вместо красотки Барби - ручная крыса, вместо любимца Кена - кудлатый пёс.
Ты осторожно к храму шагаешь через дикий кустарник, мимо надгробных плит. «Господи… Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen…” У ног скулит жалобно пёс. «...Adveniat regnum tuum. Fiat voluntas tua…” Всё злей и злей ветер. За каждым шагом следят угрюмо чьи-то глаза с расколотых витражей.
Мрачен центральный неф, ты дрожишь в ознобе. Кажется, что под своды пришла зима. Девочка, ты одна... Этот мир способен лишь разлучать и тихо сводить с ума.
Завтра тебе исполнится восемнадцать - время веселья, шуток и озорства. Девочка, мысли склонны овеществляться, если добавить чуточку колдовства и захотеть.
Зачем же, скажи на милость, ты привечала тьму, отрицая свет. Это ли мир, в который ты так стремилась, и о котором грезила столько лет? Не упивайся скорбной своей юдолью. Крысе шепни, голодному псу скажи, мол, это падать страшно, упасть — не больно. Просто на полуслове споткнется жизнь.
Девочка, ты привыкнешь, поймешь какому богу молиться, где находить друзей. Стоит хоть раз назвать это место домом, станет полегче, станет чуть-чуть теплей...

...В комнате рассвело, на пустой постели,
В сладких объятьях ласковой тишины,
Сонные Кен и Барби подушку делят
И о хозяйке видят цветные сны.
И ничего не кажется им зловещим.
И никаких не видится им обид...

Зеркало не разбилось, но сетью трещин,
Как паутиной, старый трельяж покрыт...

...Девочка, будет страшно. Ты в полной мере горе познаешь горькое, но поверь, в тот самый миг, когда закрывались двери, рядом с тобой открылась другая дверь. Путь к ней лежит по тропам звериным между явью и сном, желанием и судьбой.
Ключик в тебе, а имя ему — надежда. Падай и поднимайся, но будь собой...

2 Чулочникова Светлана Бабское

NN


***

Как, в сущности, и грустно, и смешно –
Держать фужер, смотреть на дождь в окно,
Мерло лаская местного разлива,
Прохлада хрусталя у самых губ,
И на тебя безумное табу,
И разговор с тобою молчаливый

Я тихо ненавижу интернет:
Мы вроде есть, и всё-таки нас нет,
Мы призраки во славу виртуала…
А как бы стать хотелось – хоть на миг
Живыми полнокровными людьми,
Хотя, наверно, мига было б мало

Да, простота страшней, чем воровство…
Мне, в общем-то, не надо ничего,
А просто дождь, мерло, уходит лето…
Камина нет, собаку не куплю…
Наверно, просто я тебя люблю –
Прости меня, прости меня за это


***

Все бабы дуры. Я одна из всех.
Из тех, что берегли и провожали,
что вписывали в вечные скрижали
стон голубиный, первый детский смех.

Все бабы, все… всё племя их, орда,
которую послать легко и просто…
Летящие на ласку, как на просо,
клюющие без срама и стыда,

которые «мой милый, что тебе
я сделала?» – разноголосым хором…
взрастившие любовь из тьмы и сора,
такой предпринимавшие побег

из быта и до Млечного Пути,
такие расстоянья постигая…
Я плоть от плоти их – но я другая.
Нас тысячи – мне равной не найти.

Да будь ты до скончанья лет и дней
Тутанхамоном, Цезарем, Мессией –
всё грош цена твоим уму и силе
без глупости и слабости моей.


***

Мне нравится быть женщиной /в тебе
будить невольно мальчика и волка/ –
то Евою, нежнее сна и шёлка,
то яростной Лилит… и втихомолку
остаться навсегда в твоей судьбе.

Мне нравится быть женщиной, она
своя в Тобосо, Лиссе или Трое,
она – сеченье чьё-то золотое,
и счастьем опалима, и бедою,
и к жизни, и к любви причащена.

Мне нравится быть женщиной, пускай
у ней скопленье пятниц на неделе
и слёзы – чаще мартовской капели,
но ласточки надежд её взлетели –
опять весна, любая даль близка.

Они бы навсегда пропасть могли
средь бури, средь пожарища и дыма,
но в сотый раз домчатся невредимо
до родины, к тебе – до несладимой,
скупой и каменистой, но земли.


***

Где время от заката до рассвета
в июне стало кратким, как спондей,
там, растреножив, выпустило лето
на волю и людей, и лошадей.

А ты ушёл от воли и от света
в бессрочные заботы и дела,
как будто преждевременная Лета
меж летом и тобою протекла.

Таков отъединения обычай,
меж миром и тобой опять пробел,
но пусть моя строка, как Беатриче,
за кругом круг сопутствует тебе.

Нет страха,
нет,
безвыходность – не мучит,
и тёрна не услышать колотьё,
когда любовь – наперстник и попутчик,
когда мы дорастаем до неё.

Душа ещё дика и угловата,
но ясно ей – от света и до тьмы –
что смерть – единовременная плата
за жизнь,
за тех, кого так любим мы.



3 Олгерт Ольга Из Рима - в Петербург


Мой путь сегодня - в Рим,
А завтра - сны в зените
Расскажут о тебе
И тайнах вещих трав.
А ветер повторит,
И я отправлюсь в Питер,
И к лайнеру подаст
Мечта воздушный трап.
И вот уже горят
Глаза божков фонарных,
И слышно, как урчат
Мне каменные львы,
И к центру ноября
Скользят бесшумно пары,
Чтоб ночью пригубить
Бессмертья из Невы.
И больше нет разлук,
Лишь вечер многолюдный
В плену высоких слов
закатного огня.
И слышится вокруг,
Что все друг друга любят.
Пожалуйста, скажи,
Что ты меня..
Меня...!

*




Твоя планета – без дверей
И окон, где же ты ночуешь?
Твой голос, сделавшись добрей,
Венчает мысль мою ручную.
И ускользает хрупкий миг,
Где ты когда-то был моложе,
И кажется, что тесен мир,
А обернёшься – нет прохожих.
*






Двойник планеты сделает виток,
И новый шторм поднимет в небе волны,
И нам отдаст стареющий Ван Гог
Как солнце, свой единственный подсолнух.
И пчёлы слов уронят тёплый мёд
На ткань земли,
Разлуку пеленая,
И кисть в руке художника споёт
О том, о чём сегодня мы не знаем,
Что нам ещё с тобою предстоит
Обнявшись, править миром междустрочий,
И губы долгожданные твои
Узнают вкус моей медовой ночи.
И будет видно вещую звезду,
Что смотрит в нашу будущность украдкой.
И я в тебе нечаянно найду
Все тайны мира,
Все его разгадки..
*



Обменяемся книгами..
Я растоплю камин
Наших взглядов и слов,
Чтобы стало под сердцем жарко.
И тебе прочитаю девятый сонет Петрарки,
Ты опять угадал, там, в четвёртой строке - любовь..
Робок свет фонарей,
И луны тяжела свеча,
Где струится над городом
туч огневая лента,
Там, где в Падуе плещется волнами света Брента,
И волна Бакильоне выходит её встречать.

Обменяемся строками,
Словом, листвой, огнём,
И камин, что уже разгорелся, слезой потушим..
Ты спроси у Петрарки, как всходят стихи и души
Над Флоренцией утром, покинув небесный дом..
Где выходят прохожие ночью –чтоб встретить дождь,
В сонном городе пряча немые свои фигуры..

Я не знаю, когда ты меня назовёшь Лаурой,
Только верю, однажды
ты всё-таки назовёшь..
*



В костюме вечного Пьеро,
Наш век казался быстротечным.
Ты заходил со мной в метро
На станции у Чёрной речки.
Роняли дни слова,
слова
Казались нам зарёй с Востока,
И ты мой голос целовал
Когда я пела о высоком.
Там свет луны над головой
Казался небом обездвижен,
Там сны летали над Невой
Так низко, что казались ближе
Влюблённым в жизнь и в Летний сад,
Где статуи как мы смотрели
На ночь,на шумный звездопад,
На снег, на первые метели.
Сейчас ты где-то вдалеке,
Но мы как прежде, неразлучны,
С твоим дыханьем на руке,
Ловлю в окне рассветный лучик,
И верю, что меня спасёт
От снежных мыслей на рассвете
Твой ветер с пулковских высот,
Твой самый поэтичный ветер.

*


Продолжение в комментах





4 Плющиков Владимир Ах, душа моя...

…Ах, душа моя дурная.
Рай не катит, ад – в напряг…
Решено -
Пристала к стае
Неприветливых собак.
Отрастила хвост короткий,
Шерсть и лапы -
Обошлось.
…Ах, душа моя, красотка,
Вся надежда на авось…
К вожаку подбила клинья,
Пообвыклась,
Только вот
Стойким запахом полыни
Неизвестное влечет,
И пугает, и упрямо
Тащит, как на поводке.
Ломит кости, ноют шрамы
И, похоже, налегке
В путь пора,
А вдруг удача
Неожиданная ждёт...
…Ах, душа моя собачья,
Всё в тебе наоборот…
Ну зачем, отстав от стаи,
Ты вошла из темноты
В этот мир?
Земля сырая,
Сосны, небо и кресты.
Силуэтом колокольня,
И дорожка через тьму…
…Ах, душа моя, как больно.
Понимаешь, почему?..
Потрусила через силу,
Путь недолог-недалек.
Неприметная могила,
Покосившийся венок,
Позолота для блезира,
Стопка с хлебом – одному.
Разделили нас два мира,
И два метра – в глубину…
… Ах, душа моя бродяжья,
Ты всегда была такой…
Обреченно и протяжно
Голосишь за упокой.
Роешь землю, когти стерла –
Не до них, не до когтей.
Бесполезно -
Слезы к горлу
Подступают все острей.
«Расступись, земля сырая,
Дай мне, молодцу, покой…»
...Ах, душа моя, родная…
Рай не катит. Ад - чужой…
Прикоснуться бы, потрогать,
Приласкать тебя, душа.
Но в итоге - безнадега,
И в остатке – ни шиша…

5 Олгерт Ольга ХУДОЖНИКУ ИЗ ГЕРАКЛЕИ


Где сердце июню вторит,
И росы во тьме блестят,
Мне видится дом - у моря,
Но с окнами – в Летний сад.
Где лето уходит в небо,
Дорогу для снов открыв,
И статуи кормят хлебом
Летящих по волнам рыб,
Там к нотам ночных мелодий
Приводят десятки троп,
И южное солнце всходит
У питерского метро,
Где главы земных пророчеств
Проспектами дней срослись,
И музыку белой ночи
Играет полночный бриз,
Там соль на губах у Слова,
И быль утекает в дым,
Там всадник, что в медь закован,
Покажется золотым.
Там день мой, вдали от горя,
Листает полынь-траву,
И Невский шумит как море,
И я по нему плыву.
*



Лови мой взгляд, как будущность, лови,
Я ничего не знаю о любви,
Где новый день - из лучших половин
Извечного сомнения составлен.

А там, где жизнь до чувств обнажена,
Идёт пелопонесская война,
И я смотрю на небо из окна,
Сквозь сердца заколоченные ставни,

На спины возвышающихся гор,
Где звёзды из речушек пьют кагор,
И пишет мне стихи Анаксагор,
О тайном возрождении земного,

И ты мне шлёшь посланья из Афин,
Где мы с тобой – из разных половин
Составим лето ..только ты плыви
За мной, туда, где дремлет в небе Ноус*..

Зови меня в огонь подземных вод,
Я о любви не знаю ничего,
Мой разум – вечно голоден, как волк,
Высматривает в небе лунный обруч.

И я в цветном безвременье тону,
И сердце воет ночью на луну,
И мысль находит новую страну,
Где бродит по земле твой светлый образ.
*




Когда ты далеко и век мой в ссоре
С героями твоих любимых книг,
Я двадцать лет смогу прожить без моря,
Но без твоих улыбок – только миг.

А там, где ждут спасительного лета,
И мёрзнут ожидания в снегу,
Я десять дней смогу прожить без света,
А без тебя – секунды не смогу.

А если ночь печать немого груза
Поднимет вдруг, и станет жизнь бледна,
Я заново построю дом для музы,
Но без тебя и Муза не нужна.

Продлятся дни звенящей круговерти,
И там, где в душу плещется прибой,
Я выкуплю наш город у бессмертья
За миг до расставания с тобой.
*




Ночные гости или о том, как я пишу стихи)



Попробуй смотреть на меня по-другому,
Пусть движется полночь –от гнева слепая,
Мне снятся стихи,
Сновиденьем ведома,
Я ночью от шороха строк просыпаюсь.
Щекочут мне спину,(ну что же вы,черти?)-
«Мы - ангелы» - шепчут,
Взбираясь на плечи,
И мне предлагают ключи от бессмертья,
И лечат мой разум и душу мне лечат,
Аккордами неба –наверно, от Бога,
Такими, что смертные вряд ли услышат,
И я провожаю их дальше, в дорогу,
Им – снова наверх,
поднимаются выше
Их тени сквозь летнюю дымную полночь,
И , вслух повторяя любимое имя,
Я вновь засыпаю, навечно запомнив
Их мысли, что стали случайно моими.
*


продолжение в комментах



6 Ос Светлана Silentium
1.
ОБОРОТЕНЬ-ТЕНЬ

До краёв наполнят чашу
Бусины свинца..

Как светла темница наша -
Хижина дворца,
Как привычно мир за дверью
Величаво мал
Для того, кто слепо верил
В сказочный финал.
Новый день ударит в бубен
И замедлит шаг..
Тише едешь - дольше будет
Незачем дышать,
Чувство прочности утратив,
Крошится кремень..
Полюби своё проклятье,
Оборотень-тень!
Скинь брезгливо жабью кожу
И швырни в костёр..

Ничего, по воле божьей
Снова отрастёт.


2.
SILENTIUM

Как нитью раны рваные краёв скрепили пакт бокалом "божоле".. Твои слова - оружие твоё, моё молчанье - мой бронежилет.

*
И, сбивая пальцы о гроб хрустальный,
Ты поймёшь, что сказки давно не ложь,
Что, когда не спишь ты, они реальны
И вдвойне реальны, когда уснёшь...

**
Их глаза - из света, лучи - из стали,
Их сердца - куски драгоценных руд.
(Умерев однажды, они упали,
Но, воскреснув снова, они взойдут).

Имена их выжгли кроваво-красным
На чужих небес золотом панно
(И при свете Солнца они прекрасны,
Но ещё прекрасней, когда темно).

Между ними столько воды и суши,
Что весь мир рассыпался в пустыри
(Это очень больно - когда снаружи,
Но ещё больнее - когда внутри).

Перед каждым - словно петля - дорога,
Над одним - самшит, над другим - анчар.
(Да, они могли бы сказать о многом..
Но о большем скажут, когда молчат).


3.
ПРЕДСКАЗАНИЕ

А вслед шумели дождь и ветер,
В полях цветы:
"Иди, пока тебя не встретит
Такой, как ты.
И, как бы ни казался страшен
Твой путь к нему,
Запомни: что тебе он скажет -
И быть тому!"

В зеркальном зале ожиданий
Стояли мы -
Два призрака - мертвее льда и
Чернее тьмы,
Под звон стекла, под скрип мелодий
Легко и зло
Шепча друг другу: "Всё проходит"...

...И всё прошло.



7 Олгерт Ольга СОЗВЕЗДИЕ ЛИРЫ



Бориной Галине.


Пусть льются черёмух высокие трели,
В краю, где не тают туманы над Истрой,
Где Слово звенит на руках у апреля –
Разбуженной нотой в июньском регистре .

Там ищут созвездья траву для ночлега,
И смотрится солнце в земные колодцы,
Там речь обретает звучание неба -
В нём - Григ и Чайковский,
Бетховен и Моцарт,

Врастая мажорно в степное раздолье,
Там строк многозвучие ранит и лечит..
Там слушает мир, как, взлетая над болью,
Звучит безымянная музыка речи.
*



К N..



Но я – воздухоплаватель ,
Держись
За нить мою,
Держись, любимый, крепче,
Я становлюсь всё призрачней и легче,
За облаком врастая в миражи,
Встречая отражения весны,
Где длится миг – отчаянный и зыбкий,
И звёзды – перламутровые рыбки,
В открытом океане тишины
Плывут во мгле сквозь водоросли туч,
И дышит ночь, расправив в небе жабры,
И я стою на рубке дирижабля,
Пытаясь сохранить рассветный луч
В душе земли, где тайно длится жизнь,
И солнце, грея спины лунных слепней,
Летит во тьму..
Ты держишься, мой светлый,
За нить мою,
Прошу тебя, держись..
*



И лист, в потемневшем от времени соннике,
И мир, осенённый рассветными струями,
И клёны, поющие на подоконнике
О том, что рождение слов - неминуемо

Для нас, что скитались в кварталах безмолвия,
В обнимку с проросшими в душу потерями,
Где с неба слетевшую нежную молнию
И время цветов, что снегами измерено -
Я в сердце храню,
По-секрету от разума-
Спешащего, дерзкого и суматошного,
Где юность нас помнит - счастливыми, разными,
И мы вырастаем как будни из прошлого.
А там, где рождаются звёзды и женщины,
И плавают тучи - небесные устрицы,
Скажи мне о том, что весна - не развенчана,
И клёны Сибири над Кёльном распустятся.
*


Видишь, как стынут в молчанье немые дни,
В сердце эпохи забросив словесный невод,
Так и душа – с виду – облако, –
Но под ним-
Чистое небо.
*



Я там, где не погаснет чуткий слух
Природы, возрождённой на рассвете,
Я – тень твоя, я – призрачность, я – ветер!
Попробуй сосчитать меня до двух!

Услышь меня в мелодиях травы
Ночного парка где-нибудь в Пьемонте,
Где каждый вздох грозы на горизонте
И каждое дыхание листвы

Сдвигает небо в сторону весны
Апрельского и майского разлива,
Там смотрит Бог на мир неторопливо,
И души трав до рос обнажены.

Листая откровенья прошлых лет,
Там гаснет день в привычной круговерти,
Где ночь, что отвоёвана у смерти,
Покажется главнейшей из побед.

Там, грея одиночество в золе,
Мы длим свои негромкие победы,
Там я иду за временем по следу,
Чтоб стать мгновеньем лета на земле.


Продолжение в комментах



8 Богатова Наталья Нарисована дверь
НАРИСОВАНА ДВЕРЬ

Эта дверь не хуже, чем та, за куском холста.
Нарисована мелом цветным по кирпичной кладке.
Прижимаешься ухом, постукаешь – пустота,
Чье-то дыхание, шорохи, шоколадка…

Если лбом упереться, может быть, приоткрыть?
Гладишь камень шершавый, слушаешь, называешь вздором.
Все же - что там, кто же там? Эта нить
Из-за двери - музыкой, забивая поры…

Но в какой-то миг, притулясь, привалясь плечом,
Весь уже заруганный и зареван,
Носом шмыгнешь: господи, да ниче.
Каждый в жизни кем-нибудь нарисован.

И тогда как в сказке скрипнула дверь (с),
Прокатились трещины по соленой кладке:
В неизвестном воздухе странных мер
Сладко ль тебе, чадушко?
Сладко, сладко…

Наблюдают вороны и считают грачи:
Человек с разбега врезался в кирпичи.

А он – нет – восходит в дымчатый чудный грот.
И солнце за ним восходит, и он вытирает рот,
И лоб, и по салфетке – алого солнца течи.

Любовнейший жар.
Крест человечий.



9 Элго Маргарита итак, июнь...
1. Июнь, лишь самое начало,
в бутонах лето, и кругом
цветастый звон, а мне все мало,
а я всё думаю о том,
что яблок кружевную завязь
пчелиный рой благословит,
шмели шиповник дикий славят,
и брызжут трелью соловьи...
Июнь... – шал-юн, и что ни вечер
колдует без стесненья вслух,
то ливневой зайдётся речью,
то дунет ветерком, и пух,
как снег зимою, понесётся
под хохот стройных тополей,
то в пригоршнях приносит солнце,
и разливает, хочешь – пей!

2. Какой разгул для провокаций,
и повод натиск не снести,
когда цветущий дух акаций
распластан крыльями в горсти,
пока ты держишь гроздь живую
не в силах взгляда оторвать,
июнь и над тобой колдует,
и ты рождаешься опять
под звуки птичьего оркестра,
под громы ливневых дождей,
разряды молний – всё уместно!
в земной симфонии страстей...
Какой душе в тебя вселиться
тебе не угадать, но ты
щебечешь неуёмной птицей,
и нос – как клюв – суёшь в цветы.

3. Не смейся надо мной, чего там,
подумаешь, лицо в пыльце,
к лицу такая позолота,
мне нравится, и на лице,
как звёзды вспыхнули веснушки,
мне нравятся они, мне нра...
что деревенская простушка
во мне восстала на ура!..
Хохочет и взахлёб щебечет,
спеша на зов льняной души,
где домик маленький у речки,
а за калиткой – поле ржи.
Стрижи, взвинтив углы атаки,
меняют курс: то вниз - то вверх,
то вниз - то вверх, и словно маки
цветёт задиристый мой смех.

4. Вернёмся в город, этот улей
пчелиного в сто крат шумней,
На перекрёстке мокрых улиц,
мощённых тайною камней,
гудит клаксон и шины шепчут,
о чём, поди их расспроси?
о том, что женщин любит жемчуг,
и деньги держат на оси.
Плевать!.. (как я заговорила!
вот если б слышал дед сейчас...
грозил бы пальцем, что есть силы,
и молнии метал из глаз...
Но – никого, сиротство ближе,
чем дальний свет его свечи,
и, как собака, руки лижет
отчаянье в ночи...) молчи!

5. Махнём-ка в прошлое, трамвайчик,
мелькают кадры, детство – ой!
вот эти девочка и мальчик
похожи так на нас с тобой!
Два белых бантика в косичках,
танцульки в парке в выходной,
и две подружки, две лисички,
такие что ой-ой-ой-ой...
..Итак, июнь верстает судьбы,
извозчик времени, но – стоп!
своей досадой не спугнуть бы.
Под косу – лунь, звезда – на лоб.
В потоке света восходящем
часы строчат: тик-так, тик-так,
а что там дальше, что там дальше?
– тик-так, тик-так, тик-так, и так...

6. В вечерних сумерках июня
не по вечернему светло,
и патефончики петуний
хоть к уху поднеси: ало?
– Ало-ало? Ещё не вечер?
– Ало-ало, с ума сойти,
ваш вечер словно бесконечен
и фиолетов по пути!
Луна спускается и виснет
над парком, веткой, головой,
акация макнула кисти
в сиреневый густой настой;
крапивница на ветке синей,
не сдунь её, смотри, не сдунь!..
Мерцают звезды фантазийно
– что происходит, а?.. Июнь?!..

10 Царев Игорь Когда в елабужской глуши...
Когда в елабужской глуши,
В безмолвии почти обидном,
На тонком пульсе нитевидном
Повисла пуговка души,
Лишь сучий вой по пустырям
Перемежался плачем птичьим…
А мир кичился безразличьем
И был воинственно упрям…
Господь ладонью по ночам
Вслепую проводил по лицам
И не спускал самоубийцам
То, что прощал их палачам…
Зачтет ли он свечу в горсти,
Молитву с каплей стеарина?
Мой Бог, ее зовут Марина,
Прости, бессмертную, прости.

11 Олгерт Ольга ПЕСНИ СЕЛЕНГИНКИ


Где случайные встречи редки на Оби,
И туманы с востока сознанье полощут,
Где невестятся души уснувших рябин,
Разложи мне на вехи Вандомскую площадь,
Раздели моё утро на звуки огня,
На мгновенья весны с ароматом имбиря,
Раздели мою жизнь на полсотни меня,
И рассвет, что взойдёт над полночной Сибирью.
На Парижские тайны и мост Мирабо,
На сонеты Гийома в ухоженных скверах,
Где, как раньше, мы бродим в обнимку с тобой,
И ступеньки Монмартра нас учат манерам
Подниматься по лестницам брошенных слов,
Начинённых небесным цветным перламутром,
Отпускать своё сердце на север – в любовь,
Увидав, как в душе начинается утро,
Раздели эту явь на свиданья со мной,
Забывая, как ночью печалится Сена,
И тогда ты увидишь – мы станем с весной-
Неделимы, как жизнь на полотнах Лоррена,
Как прощённые будни в открытом окне,
Где потерянный вечер о ночи тоскует,
Напиши мне о том, что однажды – во сне -
Мы поделим вселенную –
На – поцелуи.

*



Так зной летит с поющих тополей,
И жизнь летит –надмирно, неделимо,
Так я взлетаю
С губ твоих, любимый,
Рассветным вздохом солнечных полей,
Цитатой Эпикура о весне,
Мелодией влюблённого Шопена,
Лови меня!-
Я часть твоей вселенной,
Брожу по васильковой целине,
Где речи трав, потерянные мной,
Прикрыты одуванчиковым пухом,
В дыму, лишенном зрения и слуха,
Живут, отгородившись тишиной
От мира, где не слышен звук шагов
На цыпочках танцующего лета,
И тени носят кольца и браслеты
С орнаментом забытых берегов.
Учи меня, мой трепетный язык,
Рождённый на задворках Камелота,
Возьми блокнот, впиши меня , я – нота,
Возникшая из музыки грозы.
Я здесь живу, постигшая давно
Всю соль земли и все её молитвы,
Мои слова - лесные манускрипты
Взлетают с тополей в твоё окно,
Где хрупок миг, потерянных в веках,
И я смотрю, скитаясь на безлюдье,
На жизнь мою – легчайший пух иллюзий,
Что прячется сейчас в твоих руках.
*



Я, наверное, озеро,
Там, среди гор,
Не забывших уснувшие дни пилигримов.
Подражая весне Соболиных озёр,
Я в тебе возрождаюсь,
Мой вечный любимый.
И поэтому – пой, говори, не молчи,
Стань на миг бунтарём,
Разбиваясь о скалы,
Зазвени водопадом в июньской ночи,
Расскажи мне себя,
Не сходи с пьедестала
Лучшей жизни, что будет тебе по плечу..
Забывая прощаний негромкие гимны,
Посмотри – это я над прощеньем лечу,
За дыханьем бегущей в рассвет Селенгинки.
*





ПРОДОЛЖЕНИЕ В КОММЕНТАХ


12 Габриэль Александр Неслышное
Вперед взгляните - ни видать ни зги.
А рядом - чай и кое-что из снеди.
Вы слышите: грохочут сапоги.
Гремит попса. Ругаются соседи.
Как не отдать волшбе и ворожбе
излишества словарного запаса,
коль наступают люди при ходьбе
на стрелки поврежденного компаса?
Что ни твори, чего ни отчебучь -
над головами тягостно повисло
лишь небо, несвободное от туч,
да бытие, свободное от смысла.
Вперед взгляните - темнота и смог,
а сзади - позабытое былое...
И сверху что-то тихо шепчет Бог
сквозь ломкий лёд озонового слоя.


13 Олгерт Ольга ПИСЬМА ИЗ АЛЕКСАНДРИИ


Аспазия - Периклу.


Я наверно, когда-то была тобой:
Та же родинка спит на твоём плече,
Та же мука в словах и морская соль
На губах, что становятся горячей.
Между нами - Афинская ночь звучит,
Будто слышит, как плачет оракул тьмы,
Где звенят, разрезая туман, лучи
Наших песен, чьи ноты забыли мы.
Где года, словно лица земных колонн,
Узнавали по меткам свою судьбу,
Ты достроишь когда-нибудь Парфенон,
На Акрополе сердца...когда-нибудь..
Мы уедем отсюда ,чтоб вновь создать
Из прощаний - макеты прошедших лет,
И античных озёр озорная гладь
Нас помирит - увидишь - и будет свет,
И взлетит над вселенной мой тихий крик,
Расстоянья меж нами проглотит мгла,
Чтобы знать, кем ты был без меня, Перикл,
Чтобы вспомнить, кем я без тебя была...
*



Пока живу , я радуюсь - весне,
Смеющимся глазам цветущей вишни,
Словам, что обронил вчера Всевышний,
Апрельскому дождю в моём окне,
Ночным ветрам , качающим мой лес,
И письмам от далёкого Сократа,
О том, что жизнь ни в чём не виновата,
И так же видит сны Пелопоннес..

Пока дышу - я радуюсь - листве,
Хранящей птичье пение до лета,
Ночной росе на шее бересклета,
И шёпоту сверчков в густой траве.
Мельканью дней в изменчивой судьбе,
Бессонному цветенью водосбора,
Немой игре заоблачных актёров,
Пока живу, я радуюсь - Тебе.
*



Погасший день идёт по лунной стрит,
Рассыпав вдохновение в полнеба..
И слышно, как с берёзкой говорит
Мечта моя, привыкшая к побегу.

Ей хочется колодезной воды,
Тоска её - всё выше и бездонней.
А мне бы - до утра - в Его сады.
А мне б - глоток весны с Его ладоней.

Ловить его высокие слова,
Как небо в сновиденьях Элюара..
В моей крови волнуется Нева,
И сердце гонит кровь по тротуарам

Судьбы моей,
Пропитанной огнём,
Разбитой на античные сюжеты..
А мне бы - до утра исчезнуть в Нём..
А мне б - к себе вернуться до рассвета.
*



Апрель. Разгар весны
И кажется, что небо
Лежит у ног моих, течёт к моим ногам.
И ночь дрожит во тьме в объятиях Эреба,
И мы с тобой во сне заходим в Нотр-Дам,

Сплетая в тишине мечтания и руки,
Под сводом бытия, забыв холодный март,
Ты даришь мне кольцо - на память о разлуке,
И голосе моём, летящим на Монмартр,

Где ищут времена для слов немое ложе,
И тает звездопад на лицах тёмных крыш,
И ночь о нас поёт и кажется прохожим,
Что это мы с тобой построили Париж.

А завтра день сойдёт с небесных гобеленов,
Натурщица Моне уронит зонтик в дождь,
Развеется туман, и жизнь взойдёт над Сеной,
И ты меня с листа безвременья прочтёшь.
*





Продолжение в комментах






14 Тюренков Василий Клеймо
Потеряло линейность когда-то стабильное время –
Каждый год вполовину короче того, что прошёл.
Бутафорски лоснится недавно подкрашенный Кремль,
Все живут, кто как может – бывает, что и хорошо.
А когда-то казалось: ништяк – рота шла без “двухсотых”,
Прикрывали вертушки, хватало комплектов броне,
И одну за другой отбивали у духов высоты,
И поили солярой стальных огнезубых коней.
Содрогалась земля, чёрным выхлопом путались гривы,
Пыль вставала до солнца, над шлемами ворон летел,
И темнели глаза, и коробились души наивных
Замурованных в хаки больных тонкошеих детей.
Не обманешь войну – под завязку забьются “тюльпаны”,
Чёрной меткой пошлёт военком похоронку вдове,
Но ползли караваны, и парни валили душманов,
И кололи друг другу на торсах: “Афган – ВДВ”.
Упирались, взлетали, карабкались, мучили МАЗы,
Обрывались с вершины в зелёнкой рыгающий лес,
Выдыхая удушливый запах горелого мяса
Бензовозов, пылающих чёрным укором небес...

Сдует пепел весенним безумием птичьего гама,
Отбормочут молитвы священник, мулла и раввин...
Шевельнётся в груди бледно-жёлтое солнце Афгана,
Заскребёт на душе несводимым клеймом: шурави.


15 Олгерт Ольга ТРОПОЙ ЕДИНОРОГА


Ты знаешь, как от нежности с ума
Столетья сходят в маетном апреле?
Зову тебя.. Откликнись, Марк Аврелий..
Не всё, что обещает жизнь – обман,
Не всё, что разрушает города,
Способно ожидание разрушить..
Поверь в меня сейчас, как верят душам,
Чьи песни не смолкали никогда,
Как верят тишине и вещим снам..
Смотри – моя звезда ещё алеет.
И ты не выдашь нашу Аквилею
Истрийским или кельтским племенам.
Но слышишь –в ночь летят десятки стрел,
Шумит волна Триестского залива.
Признайся мне – ты хочешь быть счастливым
На миг, на час, на вечность, на апрель,
Где каждый новый день в моей судьбе
По формуле бесстрашия рассчитан,
И мир берёт под вечную защиту
Весну мою, спешащую к тебе.
*




Видишь, ночь собирает рассветный мёд,
На руках у черёмух притихли звёзды,
И в листве завирушка для нас поёт
Не о том ли, что жить никогда не поздно,
Не о том ли..
Смотри, как идут с небес
По - шекспировски мудрые слово- тучи,
Где за Гамлетом ходит по кругу лес,
Словно мантру берёз на английском учит,
Вот и ты повторяй вслед за ним,
А сам
Не впадай до утра в ледяную дрёму.
И открой свои окна в полночный сад-
Чтоб губами ловить голоса черёмух.
*



Тропа Единорога. Ночь. Апрель.
И лунный свет застыл в цветках азалий.
Где мы с тобой друг другу предсказали
Иную жизнь..
А ту, что ты хотел –
без боли и сомнительных вериг-
У неба будто выиграл лесничий,
Он слышит лес и думает на птичьем,
И с небом на лисичьем говорит
О том, что мы поймём когда-нибудь
Простую суть надземного скитанья,
Где ночь торгует зимними цветами
В надежде обмануть свою судьбу,
Где будни, что в стихах обожжены
Поэтами, не ставшими святыми,-
идут на юг–
и мы идём за ними
Тропой Единорога и весны.
*




Где вечность плывёт над небесной мансардой,
Играя с любовью с апреля до мая,
Платаны, пятнистые как леопарды,
Мой полдень звенящей листвой обнимают .

Резвятся на ветках беспечные сойки,
И воздух заката пропитан сиренью,
И я присягаю туманам над Мойкой,
Как некогда - тёплым туманам над Рейном,

Где звёзды - беспечны в надмирном круженье,
Весну согревают полночным свеченьем,
И месяц целует моё отраженье,
Плывущее в будущность против теченья

Туда, где над Финским заливом полощет
Гроза голоса петербуржских бессонниц,
Там шепчется с небом Дворцовая площадь,
И ты разжигаешь над Питером солнце,

Чтоб день мой взошёл на таинственной ноте,
Укрывшись от зла лепестками азалий,
И сны Эрмитажа, слетая с полотен,
В квартире моей до утра ночевали.

И плавились ночи цветные виденья,
Листву тополей до утра пеленая,
И ты создавал на холстах отчуждений
Миры, что не смогут стоять между нами.
*


Продолжение в комментах


16 Тюренков Василий Крыжовник со смородиной
Поселюсь в деревеньке – вдали от курортов и трассы,
Разведу в камышовом пруду золотистые звёзды…
Нарисую судьбу на новёхонькой tabula rasa –
Канут в прошлое злые вокзалы, тревоги и вёрсты.
Пропишу долгожданный покой на лице простоватом –
Эх, да что там лице – благодушно-упитанной мине,
Погружусь, засыпая, в привычного шёпота вату,
Надышавшись целебным эфиром волос и жасмина.
И проснусь от горячего запаха сырников свежих –
Испугаюсь, что рай этот мне по ошибке подарен,
Но в медовых глазах у тебя бесенята всё те же,
И крыжовник под окнами так же росист и янтарен.
Отпущу журавля и пшенички отмерю синице,
Вспыхнут белым шиповником флаги моих поражений…
Что за глупая блажь – к остывающим звёздам стремиться,
Если рядом в пруду сотни их золотых отражений?
……………………………..

Твои волосы шепчутся с кронами,
Что разбужены ветром ночным,
Губы – терпкие вина креплёные –
Мятным абрисом чуть не точны.
Руки – мёд – то гречишный, то липовый –
Свежевыпавший утренний снег…
Спят ресницы, июлем политые,
Вспоминая снежинки во сне.

Спят осины печальными вдовами –
От вершин уязвимы до пят,
Фиолетовой тьмой околдованы,
Лунным светом облитые – спят.
Спят янтарно-небесные родинки –
Верный признак счастливых кровей –
Золотистые жёлтосмородинки –
В тон глазам и улыбке твоей.


17 Ивантер Алексей Апрель
Вдалеке от русских революций генерал киряет с мясником, у борделя девушки смеются, заливают коку кипятком, пиказуро ходят на балконе, и в полдневном солнечном луче Божья Матерь плачет на иконе на плече у команданте Че.
А над нашей отчиной на страже красная опасная звезда освещает зимние пейзажи – перегоны, зоны, города, нашу жизнь, освистанную янки, нашу боль, воспетую в стихах, наших женщин, пьянки, снег и танки, и просвирки жёлтые в руках.
Где б ни жил я, где б ни ошивался, был в бегах, иль мялся в понятых, в толчее я грешной оставался, не в чертогах горних золотых, лил вино на грудь себе и скатерть, на душе нёс радость или груз – на Земле, где плачет Богоматерь, и тепло от грешников и муз.

***
Не по своей, похоже, воле, как тянут соки дерева, хожу, ищу не ветра в поле – простые русские слова, они душе, как дождик мокрый, как ветер с пеплом и золой над нашей родиною доброй, над нашей родиною злой, они пригоршнями за Оршей, слезой по старческой щеке…
Но чем больней, чем сердцу горше, тем меньше их на языке.

***
Давно не завидуя Блоку, не в склад говорю и не в лад, и верю, что лучше быть сбоку, когда не случается – над. А над – не случается что-то, жуёшь понапрасну губу, и – Певчего Войска перхота – сипишь в жестяную трубу, и с пылью Чумацкого шляха глотаешь чужую судьбу: блестит есаульская бляха, лежит подхорунжий в гробу, и цокают ночью копыта по львовской сухой мостовой над гамом еврейского быта, над бритой моей головой…
Как судьбы далёкие слиты умом не постигнешь вполне, но ливнем картинка размыта и лишь холодок по спине, меняются Бяка и Бука в предвестье войны и чумы, и гиблое море Фейсбука, шумя, поглощает умы.

***
...тут всё теперь инако и иначе, живёт скрипач в четвёртом этаже, но плачет сердце, сердце моё плачет, как столько лет не плакало уже.
Мой град небесный поглотила рыба, и уплыла, но сердца не унять. Так только мы умеем cделать выбор, и не умеем выбор свой принять, мы так живём – странны и нелюдимы: травинку – в губы, маузер – к виску. И под Москвой снега непобедимы, как русский дух, как «Слово о полку».

***
Не сыпь на кровавое соли, седой не качай головой, гляди – на Ходынское поле оркестр везут духовой. Как душ возлетевших реестр, под туш и походную снедь над полем Ходынским оркестр возносит бессмертную медь. Сквозь трубы Ходынской Вселенной, входящему в жерла её, откроется мелкой и бренной судьба, и слова и житьё. Почувствуешь жаром с затылка, покорный пришедшей волне, как медью вздохнула Ходынка, горящая в ясном огне. И все наши крестные муки и липкая быль, и враньё растают в очищенном звуке, в полуденном пеньи её…


18 Олгерт Ольга КОД ВЕЧНОСТИ



«Следует подчиняться времени»

ЛУКАН, МАРК АННЕЙ



А время утекает.. и слышней
Становятся приметы наших странствий,
Мы вновь в пути,
Мой добрый Марк Анней,
Всмотрись в посланья римлян сквозь пространство,
Услышь –ведь это я тебе пою,
На языке веков неугомонно,
и верю в речь негромкую твою,
И мир ещё не знает гнев Нерона,
В краю, где всходят вещие слова
Над городом , закованным в закаты,
И день горчит мольбой и сон кровав,
И лица войн пред небом виноваты,
Где кружатся неслышно тени дней,
Впадая в реки памяти глухие,
Там держит меч истории Помпей,
И Цезарь - у ворот Александрии,
И мы с тобой –бесстрашны и юны,
Идём ,обнявшись, к морю или к небу,
И правый бок скучающей луны
Посыпан тополиным лёгким снегом.
Там губы лета пахнут молоком,
И жизнь идёт по солнечным ступеням,
И нам ещё не страшно жить легко,
И умещать столетия - в мгновенья.
Где ночь в любовь взбиралась по лучу,
И город пел в объятьях сладкой дрожи,
Где я в тебе по-прежнему звучу
Поэмой...прочитай её прохожим!
Вплетай её в симфонию огня,
Как песни гроз в метель дневного шума,
И время спрячет в сердце у меня
Код вечности , который ты придумал.
*



От Евхариды – Телемаху.


Спряталось солнце в бревенчатых теремах,
Выцвели звёзды ,и сбилась луна с пути.
Милый мой странник, мой ветреный Телемах,
Может подскажешь,как душу от зим спасти?

Может,узнаю, как выжить в толпе зевак,
Ищущих небо в осколках могильных плит..
Я присягаю величию всех Итак,
Видишь, мой остров открыт для тебя, открыт!

Дремлет Калипсо ,и ей не суметь украсть
Волю твою ,
ты лукавым речам не верь,
День разгорается –знаешь, как всходит страсть
На небосводе ушедших во тьму потерь?

Волны Эгейского моря качают ночь,
Ветер ласкает её ледяную грудь,
Северный странник, поющий о счастье Нот,
Что же ты плачешь? -забудь о тоске, забудь.

Вспомни, как жизнь раздавала весенний корм
Птицам, что стали людьми на исходе дня.
Видишь, мой светлый, как старость уносит шторм?
Не догоняй ее, слышишь? – останься,-
Люби меня..
*




Зацветают акации,
В небе сегодня бунт,
Разрисованы лица заоблачных горожан,
Я к тебе прислоняюсь –скажи мне мою судьбу?
Слышишь –струны акаций ,прижаты грозой, дрожат,

Нет, не жалобы это – обрывки священных нот,
У лесного палаццо сегодня пирует жизнь,
Муравьи по стволу разбегаются и – в полёт
Отправляется день,
Что ты знаешь о нём, скажи?

Что ты вспомнишь о лете..- прислушайся, там в листве -
Ангел белых акаций поёт о пчелиных снах.
Запиши его песни, доверь городской молве,
И качай мои строки - качай на своих руках..


Рассыпается полночь и падают сны в окно,
Жизнь уходит на север ,попробуй, окликни жизнь!
Облетают каштаны, и слышно, как шепчет ночь
Лепестку, что сорвался : держись за меня , держись...
*


продолжение в комментах






19 Олгерт Ольга НА ЯЗЫКЕ РУСАЛОК И ЛЕСОВ


Весна в глазах и солнце на плечах,
Привет, зеленоглазая Джульетта!
Моя демисезонная печаль
В твоё пальто и шапочку одета,

В твои стихи, что полночью летят
Из Кёльна в направление Вероны.
Ты - бабочка, хрустальное дитя,
Что куклу, как любовь, во тьму уронит,

В густом дыму заоблачных лавин,
Сшивая полюса немых вселенных,
Ты снова мне напишешь – о любви
К уснувшему до срока поколенью.

И я приму – сквозь бездну блеклых лет
Твоих земных скитаний эстафету,
Ты - лучше всех несбывшихся Джульетт,
В апреле заселяющих планету.

Рассветы разжигая по утрам,
Записывая дни в ночные святцы,
Смотрюсь в тебя до осени,
чтоб там
С тобой судьбой и небом обменяться.
*



Пылает свеча азарта,
Забытая Антиохом,
И тайны ладонных линий
Сплетаются небом в сны.
А мне говорят , что завтра –
Наcтанет моя эпоха –
Подснежных тигровых лилий
И огненных трав лесных.
А мне говорят, что ветер
Изменит свой скорбный вектор,
И станет доступней небо
Для новых земных высот,
Что встретится на рассвете
Душе одинокий Некто,
На хрупком наречье снега
Мне солнечность предречёт,
Растущей луны долины,
Летящие стаи чаек,
Мельканье немых утёсов
И строчек синичий гам,
Наш крошечный дом с камином,
Где в ночь закипает чайник,
И я рассыпаю косы
По мятным твоим плечам.
*



Знаешь, как всходят проросшие сны веков,
Там, где летучие дни распускают гривы,
Небо моё в одуванчиках облаков
Ночью купается в мятной волне залива.

Слышатся хрупкие звуки песчаных арф,
И открываются лица морских шкатулок..
Кто ты, сегодня, любимый? –Теренций Афр,
Предвосхитивший рождение строф Катулла

Или Катулл?
По закону Тирренских вод
В море твоём распускаются чувств кораллы,
Я подбираю к судьбе эолийский код,
К волнам, где чайкой над миром с тобой летала.

Так бы и жить, поднимаясь на Млечный мост,
Так бы и слушать, как , ночи храня в конвертах,
Небо твоё в колокольчиках первых звёзд
Тихо звенит и венчает собой бессмертье.
*



Вращается мир - невесомый и хрупкий,
И мы засыпаем в яичной скорлупке,
Себя разделив на слова и поступки,
Упавшим закатным лучом.

Там бродит сверчок по истлевшей бумаге,
И сны обнажают бумажные шпаги,
И где-то за окнами доктор Живаго
К рассвету весной увлечён.

Блуждает луна по неспящим аллеям,
И я растворяться в печали не смею,
И в небо неслышно ползут скарабеи
И тают и тонут во мгле.

Там тянется ввысь, высотой околдован,
Твой день, что остался без света и крова,
Чтоб утром найти путеводное Слово,-
Бродить по весенней земле.
*



Продолжение в комментах



20 Габриэль Александр Спроси
Я чувствую разорванную связь, как чувствуют врожденное уродство. Ко мне не пристает чужая грязь. Но, впрочем, и чужое благородство проходит мимо, не задев меня, самопровозглашенного изгоя. Нет, я отнюдь не Байрон, я - другое; я - дым, произошедший без огня. Наполеоном - на груди ладонь - я не стою в бермудской треуголке. Поддерживая тленье (не огонь!), ловлю печальным вдохом воздух колкий. Рубить не научившийся сплеча, я вижу горизонт, который чёрен... Но факт, что я живу, пока бесспорен на беглый взгляд врача иль палача.

Завален тест на воспитанье чувств, мотив надежды затихает слабый... Всё круче склон, с которого качусь; всё жестче и болезненней ухабы. Музей Тюссо остался без меня, я не герой энцикловикипедий. Всё неподвластней мне аз-буки-веди, всё различимей крики воронья. Судьба фальшиво сыграна "с листа", и на исходе, как чекушка водки... Период с тридцати и до полста прошел в режиме быстрой перемотки. Ушли друзья. Не надо про подруг. И явки все провалены (с повинной). Став авангардом стаи журавлиной, синицы подло вырвались из рук.

Откуда этот каменный барьер, задвинутая наглухо портьера, и неохота к перемене мер, предписанных для взятия барьера? И все боренья - супротив кого? Пуста арена. Стоптано татами. Но держит душу жадными когтями угрюмый старый хищник Статус-Кво. Душе гореть хотелось и парить, но не дается ей полет красивый... У мерина умеренная прыть, тем паче если этот мерин - сивый. Слова исходят из бессильных уст взамен уменья действовать и биться... Ведь в швейной мастерской моих амбиций закройщиком работает Прокруст.

Да-да, конечно, это болтовня не самого веселого замеса. Я пессимист. В семье не без меня. Сколь волка ни корми, он бредит лесом. Могу смириться, выучить фарси, сыграть в чужой, оптимистичной пьесе... "Ну что ж ты, милай, голову повесил?" - спроси меня, Аленушка. Спроси. И может быть, соломинка сия сломает в тот же миг хребет верблюду, и солнцем озарится жизнь моя, и, может, с той поры я счастлив буду; Снеговиком растает Статус-Кво, трусливо убегут из Рима готы...

Есть что-то посильней, чем "Фауст" Гёте.
И посильней неверья моего.



21 Людвиг Анна Прости...
А.М.

В.Я.



Прости, я - не любитель пышных фраз,
я попросту живу за нас обоих
той комнатой в объятиях обоев
немыслимого цвета «вырви-глаз».
Той кухней, с вечным запахом борща,
где постоянно спорили соседки,
а мы, на ветхих сидя табуретках,
Высоцкого читали натощак,
изобретали в ссорах колесо...
А после, неразлучной шайкой-лейкой,
сложив свои последние копейки,
бежали в магазин за колбасой,
батоном, лимонадом и вином,
и снова собирались в кухне старой.
Соседский Лёвка важно брал гитару
и песни оккупировали дом –
текли из незакрытого окна,
на брызги разбиваясь о панели...
И странно: мы отчаянно шумели,
но, почему-то, нас никто не гнал.
...Те ночи, как во сне. А наяву
жизнь, оказалось, - штучка непростая
и мне тебя так остро не хватает,
хотя, не только прошлым я живу.
Но слышу иногда –
в разгаре дня,
внезапную затеяв остановку,
минуты – хрипло, как соседский Лёвка -
поют о привередливых конях...





22 Лавров Владимир Одною нитью…

*
Мое сердце пришито нитью
К отраженью друзей на воде,
И расстаться с тобою, Питер,
Не смогу никогда и нигде.

Выхожу на «Владимирской» снова –
В этом храме крестили меня…
К той решетке все так же прикован
Силуэт уходящего дня…

Обманусь, побегу до «Марата»
И окликну, как будто знаком:
Погоди! Здесь в обнимку когда-то
Шел не раз вот с таким же деньком!

Как же весело мы обнимались,
Не хотелось его отпускать!
Иногда нам нужна только малость –
Видеть крыши ржавеющий скат,
Слышать смех на узорном балконе,
Где махнули тебе рукой…

Как летят эти медные кони
Над седой от разлуки водой…


*
Опять дождю стучать под вечер,
собаке - лаять...
И мне заняться больше нечем,
как слушать память...

**
Нева, напившись серой, вязкой нефтью,
вползает в дом измученной финифтью,
до первых петухов и катеров…
Ты открываешь в памяти кингстоны,
со стоном дышишь звуками клаксонов,
взахлеб.
И гладишь свой холодный лоб...

*
так неохотно болеет зимой
город, который уже не мой...
я онемел в нем и мерзну..

поздно - свернул не туда трамвай,
и умерла под снегом трава...
поздно...

поздно теперь будет всегда,
разве-что вспомнится иногда
лето...

в сказки не верю: жизнь – это ложь,
и ничего с нее не возьмешь,
только слышится летний дождь
где-то...

*
Солнце, наливаясь кровью,
Закатилось в сизый мрак,
Окунув холодный кронверк
В огнедышащий краплак.
Мост дрожит перед разводом,
Словно муж перед судом...

Город в это время года -
Петербург или Содом?

*
Я слышу музыку Творца.
Она зависла над проспектом,
А воздух изменяет спектры,
Густея возле стен дворца.
Я уезжаю – мне привычно
Уйти в свой темный беспредел,
Но этот северный столичный
Аккорд кариатидных тел
Мне будет долго - долго сниться,
Больную душу бередить.

Жаль – не дописана страница,
В которой я пытался жить…


23 Ивантер Алексей 4
Под скрипку - бывает и круче - в каморке дешевой внаем я плачу от "Бессаме мучо" сгоревшего в сердце моем. А ниже - мощеная площадь со всей суетой и едой, и платье гречанка полощет в корыте с кипучей водой. Всей памятью сердца короткой, в ладонь зарываясь щекой, я плачу от выпитой водки, от въевшейся соли морской - о том, что все косо и криво, что спирт не сжигает беду...
Был шторм; и сломало оливу в некупленном нами саду. А речь, как слепая стихия стоит за стеной крепостной, и жидкие слезы мужские смешны на неделе страстной. Груз сердца и мрачен и светел, но ноша своя ль тяжела?
Нас клюнул прожаренный петел, ужалила в горло пчела.
***
Ни бубна, ни горна не слышно. Свой путь невеликий верша, из влажной опалубки вышла моя молодая душа. Но жизней иных отголоски и выползки прожитых дней – все эти ненужные доски зачем-то лежат перед ней. И пахнут смородиной руки, и обувь – июньским дождём, и чудятся крестные муки земли, на которой рождён.
***
Сочится жиром греческое лето, хрипит баран, и ботало гремит на перевале возле лазарета, где кровь впиталась в рыжий доломит. Тут не достанешь слово из кармана и не найдешь, как истину в вине, тут ярость грека с силою османа с наскальной фрески каплют на стене. Тут виноваты правый и неправый, я вижу лик на треснувшей скале, и взгляд сухой, как выцветшие травы, древнее свитка о добре и зле. Я различаю тени вековые среди камней и козьих черепов, стволы олив пробитые кривые и выи покорившихся дубов. Пока любви и ненависти длиться, пока кичиться бронзовой броней, фелук клювастых греческие лица полны огнем и критскою резней. Не надо мяса с каменного пыла, бараньей плоти жирного куска! В любой земле я вижу то что было за мишурой досужего мирка.

* * *
Я принимаю звание акына!
В моих словах и ветер и металл;
За тридцать лет, прошедшие без сына,
Таким я стал.

Судьба дала недолгую отсрочку
Похожую на галечную мель.
Но жизнь течет; поток уносит дочку
За тридевять земель.

И нет уже ни якоря, ни дома,
И есть в крови цветущие ветра,
Гори, гори, души моей солома,
Давно сгореть пора.


24 Тюренков Василий Поход
Оторвав от доверчивых губ с ароматом смородины,
Распалив военкомовской речью про светлую рать,
Под гармошку и горн престарело-похмельная Родина
Провожала в поход сыновей – убивать-умирать.
Промокнула сухие глаза, предписания выдала,
Разложила по папочкам тысячи лиц и имён,
А тела – на съедение вечно голодному идолу –
Эх, насытятся свеженьким алые глотки знамён.

Раззудись-ка, плечо – после спячки так радостно дышится,
Оцинкованной стали избыток в прекрасной стране…
Блеют маршем оркестры, и маршалы строгие пыжатся,
Матерится любовь, развалившись на грозной броне.
Над колоннами птица летит, в клюве веточку мучая,
Не впервой ей, заботливой, в гости дорожку торить…
Скоро вера и долг переплавятся в ненависть жгучую,
Умирать станет проще, чем трахаться или курить…

Умирать станет проще, спокойней и даже естественней,
Чем, живя, разрываться от острого чувства вины
И пытаться понять: кто наслал это хищное бедствие –
Ненасытное блядство объявленной кем-то войны?
Всё пройдёт, отгорит-отгремит, отболеет, загладится,
Сгинет в мутном потоке текущих событий и дат,
Только где-то в кромешных глубинах никак не заладится…
Не заглядывай в бездну… живи, не морочась, солдат.


25 Островский Семён Cемушки: Дуб и елочка и др

Дуб и елочка

Дуб опозорился -
могуч, плечист,
а удержать не смог
осенний лист.
Но и зимой,
в мороз
нарядна елочка -
у ней на месте
каждая иголочка.


Мусорные баки

В большом почете
мусорные баки -
их знают все
бездомные собаки.


Вот что значит уколоться

Ежик лапкой трет бочок -
укололся о сучок.
Бок болит,
а еж смеется:
-Вот что значит уколоться.


Упрямый тополь

Тополек от ветра гнется,
Но,
при этом,
не сдается.
Дуб разломан пополам,
а упрямый тополь прям.


Пришлось покинуть родину

В открытый океан
уносит
льдину -
пришлось покинуть
родину
пингвину.


Снежные белки

Над землей оледенелою
полетели белки белые.
Я поймал пушистый ком -
оказался ком
снежком.
Над землею снегопад -
белых белок полон сад.
А еще на той неделе
белки рыжие летели.


Черепаха виновата

Акула
черепаху
тянет
в суд:
-Гляди,
я об тебя
сломала
зуб.



26 Дадашев Борис ЗИМНИЙ ЭТЮД

ЗИМНИЙ ЭТЮД

Рассыпав снежные белила
вдаль удалились облака.
Скупое солнце не сулило
тепла, и день не намекал
на что-нибудь вразрез сезону.
Ну, разве что, кедровый лес
смущал,
глаза зиме мозолил –
своею зеленью он влез
в пейзаж холодный, чёрно-белый…
Нет, не нарочно искушал,
да что он мог с собой поделать?! –
Вечнозелёная душа.


27 Лобанов Николай В саду
А ты, красивая, и рада,
Переводя минут часы,
Любить меня до листопада,
До абрикосовой росы,

До ледянящего рассказа
О неприкаянности душ,
До поздних слив голубоглазых,
До перелётных певчих груш,

До вишен, чьих огонь потешен,
До яблок, чьих целебен яд......
Испепеляет солнце: ГРЕШЕН,
А дождь отпаивает: СВЯТ.....................



28 Островский Семён Крыша для зайца, Морковка-нос

Крыша для зайца

-Грозят мне
облака
дождём.
Но у меня есть
крыша,
дом. -
не унывает
Длинноух -
он юркнул
в дом свой
под лопух.


Морковка-нос

-Ты кто? -
был мой вопрос.
-Я нос. -
Морковь ответила
всерьёз.
Я пользуюсь
особым спросом -
снеговику служу я
носом.


Свысока

На грозовые облака
жирафы
смотрят
свысока.


Нос

Морковка
на грядке
в земле держит
нос -
представьте,
ей
нравится нюхать
навоз.


Не ждёт подмоги

Не ждёт
косой
ни от кого
подмоги.
Не подвели бы
собственные
ноги.


Грустная сосулька

-Почему ты,
сосулька,
грустна?
-Нос мой чувствует:
скоро
весна.


Весенняя капель

Звенит
весенняя капель.
Доволен
музыкой
апрель.
Однако далеко
капели
до соловьиной
майской
трели.



29 Юфит Татьяна Юбилейное
Отдав имениннику должную честь,
Память нырнет в подвальчик:
Мальчик, мальчик, где твои шесть?
Где твои десять, мальчик?
Где твои страхи? В каких краях
Маленький Вовка плачет?
Где твои лыжики на ремнях,
Где твои сказки, мальчик?
Помнишь, как дрался? А ту весну,
Что ворвалась без стука?
...Мальчик седой подойдет к окну,
Мальчик обнимет внука,
С милой (завидуйте, короли!)
Выйдет неторопливо,
Царственно впишется в «жигули»
Импортного разлива,
Словит восторг проходящих дам –
Ярок, неувядаем,
И понесётся – назло годам,
Или благодаря им!



30 Олгерт Ольга ИЗ ПИСЕМ ПЕТЕРБУРГУ


Моя весна ещё не началась,
Но смех мой был с рождения весенним,
Я слушала по будням воскресенье,
А будни робко вслушивались в нас-
Растущих на камнях своих молитв,
Разбавленных апрельскими лучами,
Где бродит век, чудес не замечая,
Примерив пояса чужой земли.
И в наших снах гуляют до зари
Самнитских войн уставшие герои,
И ждут новейшей эры, где откроет
Ворота искушений древний Рим,
Где сходит ночь с высокого крыльца,
Играя на античных инструментах,
И мы идём пешком из Беневенто,
Где дремлет в небесах эпирский царь,
И тают времена в дымящей мгле,
Где, в облаке предсказанной мороки
Потомки лангобардов – наши строки,
Друг друга рассекретят на земле.
*



Струится весна, там, где всходят посевы звёзд,
И движутся тени надмирных ночных трамваев,
И мост между нами – всё тот же Дворцовый мост-
Протянут над бездной,
Стоит на небесных сваях.

Там ждут изменений в лукавой своей судьбе
Растущие в лето, набухшие снами вербы.
А я поднимаюсь на пятый этаж, к тебе,
В твой дом, где по чашкам не чай разливают –
Верность.

Где,судьбы сверяя, начнётся иная жизнь-
К рассветам над Мойкой и песням Невы причастна.
И лайнер над Пулково
Будет всю ночь кружить,
Чтоб утром, смеясь,
Приземлиться в районе счастья.
*



Когда сверчки читают в небе Шелли,
Я открываю снов своих тайник,
Услышав звон часов и тихий шелест
Танцующих на полках старых книг.-

Они поют в лесах моей квартиры,
Где каждый вздох души – журчащий стих.
И даже если тишь стоит над миром,-
Я слышу их.

Так в ночь смотрел заоблачный оратор,
Что бредил нерассказанной виной,
Так вслушивался утром триумфатор
В дыхание эпохи за стеной,

Так души начинали восхожденье
В предсказанность, где страхи сожжены,
Где слух мой –необычный от рожденья,
Уловит пульс разбуженной весны,

Где сердце не заблудится в потёмках
Небесных сфер,
В провинции иной,
И солнце за окном, прибавив громкость,
Объявит во вселенной выходной,

Где жизнь моя, идущая в начало,
Читабельна и в профиль и анфас,
И все, кого ещё не повстречала,-
Я знаю вас.
*



Надеваю наушники,
Слушаю тишину.
Как играет оркестр!
Кто учил вас играть без фальши?
Я в молчании мира, как солнце в листве, тону,
Эй вы, кто там в эфире, прошу вас,
Играйте дальше!

Собирая в звучащий ночной немотой ковчег
Всех собратьев по мысли, кто нежностью был приручен,
Что за прихоть ,скажите – разгадывать жизни бег,
Словно душам без вечных загадок живётся скучно,

Словно есть ещё время –навёрстывать дни без сна,
Разрезая на миги обрывки цветных событий..
Посмотрите на жизнь,
Что в проёме окна видна –
Где-то там, за Венерой – дымится её обитель.

И не важно, кто будет придумывать новый сорт
Райских яблок в садах, чьи садовники правят бездной,.
Если чья-то душа разгадает земной кроссворд,
Чтобы дальше разгадывать новый кроссворд-
Небесный.
*



Продолжение в комментах



31 Габриэль Александр Запомнишь
Когда-то закончатся ноты
осенней порою рассветной,
и та, без которой ты мёртвый,
уйдет в никуда, в никогда...
Вот так и запомнишь ее ты -
немыслимой, инопланетной,
горячей, как кровь из аорты,
холодной, как кубики льда.

Не будет ни капли, ни йоты
того, что зовется надеждой,
закроется черная дверца
меж миром твоим и её...
Вот так и запомнишь ее ты -
чужою, смеющейся, нежной
и рвущей чадящее сердце
в лоскутья, в ошметки, в тряпьё.

И станут пустыми заботы,
мелькая бессмысленно, мимо.
И будут напрасно сонеты
слагаться при утлой свече...
Вот так и запомнишь ее ты -
единственной, вечно любимой,
с ожогом от шалой кометы
на тонком и зябком плече.

32 Лобанов Николай Поэты - маленькие боги........
Поэты - маленькие боги.............

Нет-нет, поэт не умирает,
А лишь досматривает сны,
Где тень его перегорает,
А сердце требует весны,

Грудного света, пьяных вишен,
Дождей в оливковом дыму,
И разлетевшиеся крыши
Домов - свидетели тому.....

Живут, насмешливы и строги,
Одушевляя век и слог,
Поэты - маленькие боги
Больших запутанных дорог......................





Из дневников Эль Эна: о времени и поэтах.........


Пламя влечений. Влюблённое племя.
Слово под сердцем отчаянно бьётся.
Стрелки судеб на осеннее время
Век переводит, не жалуя солнце.

Ветры наитий. Разлуки и встречи.
И одиночества грусть - внутривенна.
Время давно уже, кстати, не лечит -
Боль исцеляет его вдохновенно................



33 Малинина Наталья РАСПАХНУТОЕ ВРЕМЯ В САД

В сенях

Здесь, ездоков заждавшись юрких,
Припал к стене велосипед;
Здесь на щеке моей дочурки
Варенья вороватый след;
Здесь переложенных соломой
Созревших яблок аромат...
В сенях родительского дома —
Распахнутое время в сад.
Дрожит в оконце луч упрямый,
И видится в дверной просвет —
Мелькает между яблонь мама.
Которой нет.
...Постиран лёгкий сарафанчик,
С бретелек капает на руль,
А под окошком ходит мальчик;
— Усну ль?
Бормочут куры на насесте,
Водворены цыплята в клеть.
Кому не спать в дому невестой?
— Ответь...

Иди домой!

Я так люблю мой старый милый дом
С его забытым яблоневым пиром,
Где вот за этим простеньким столом
Сидело счастье…
Но ушло не с миром.
Так ночь светла!
Вины тяжелый гнёт
Я с ангелом своим делю бессонно;
Луна в окне похожа на Мадонну –
Сейчас и ангел от меня уйдёт.
Летает белый пух, как белый снег;
Меж яблонь кто-то плачет за стеною;
Я выбегу и дверь ему открою,
Но никого за этой дверью нет.
Я так грешна – и ангел грешен мой:
Он нас друг к другу не привёл с повинной;
Пробьют часы пол–третьего в гостиной.
...Мой ангел, ты замерз -
Иди домой!

Отдел пропаж

Я могла бы найтись, отозваться на имя – ори!
Может, нет у тебя ощущенья утрат и потерь?
А молчанье твоё поселилось внутри. Внутри
Клетки моей грудной, словно запертый силой зверь.
Я могла бы найтись. Ведь пропажей быть – вовсе не мёд...
Помнишь клейкий прополис, который нас всех лечил?
Мама поит настойкой, и тает окрестный лёд,
Папа держит "погоду в доме" огнём печи.
Ты белёсой головкой до слёз мне и дорог, и мил!
На колени пристроишь кудряшки, и тянешь: «На-та-а-а-ш…»
Я найдусь, мой братёнок... ребёнок...
Ты адрес возьми:
Вот он: «Детство. Сестрёнка Наташка. Отдел пропаж».

И ты

– Мама, бабушка умерла навсегда?
Навсегда-навсегда?
Даже если громко заплакать?
Даже если на улицу – в холода —
без пальто, босиком, ну… совсем… без тапок?
Даже если дядь Борин вреднючий Пират
вдруг сорвётся с цепИ и меня укусит —
всё равно она не придёт меня обнимать,
пожалеть, полюбить, пошептать: «Не куксись,
всё до свадьбы, увидишь, сто раз заживёт,
вот поверь мне – нисколько не будет больно…
Слушай сказку, золотко ты моё,
про жука с Дюймовочкой… И про троллей…
Скоро папа должен прийти,
Разберётся, ужо, с дядь Борей.
Ишь, наделал Пират историй:
покусал ребёнка, помял цветы!"
– Мам, а ты не умрёшь навсегда?
Я без тебя... спать не буду, играть и кушать…
– Никогда не умру… Не верь никому, не слушай.
– Мам, и я не умру?
– И ты.

~~~~~~~~~~~~~~~
"В сенях". Иллюстрация дочери Юлии. Бум. акварель.

34 Островский Семён Cёмушки: Отпор, Почему и др

Отпор

Волк угрожал
Ежу -
однако,
был посрамлён в бою вояка.
Не ожидал отпора волк -
наткнулся на иголок полк.


Почему?

Морем выброшенный камень
грубо я пинал ногами -
Там таких не счесть вокруг...
Раскололся камень вдруг.
Оказалось,
он янтарь -
знать не знал бы,
не ударь.
Нет,
я море не пойму -
выбросило,
ПОЧЕМУ?


Есть надежда

У нас утаек друг от друга нет.
Я эту Зебру знаю много лет.
Она была когда-то знаменита,
но звери поменялись у корыта.
Медведи от кормушки гонят прочь.
Всё видит Лев,
но не спешит помочь.
Ведь могут и его турнуть ребята.
Но есть надежда! -
Зебра полосата.


Скандалистка

У моськи не пустует миска.
Боятся моську,
скандалистка.


Неунывающий Чик-Чирик

Снег укрыл всю землю густо.
В животе у птички пусто.
Но бывалый Чик-Чирик
падать духом не привык.
У конюшни,
где берёза,
куча свежая навоза.
И воробышку не грустно -
повар Конь готовит вкусно.


Храбрый репей

Репей
медведя
не бoится -
готов репей
в него
вцепиться.


Сорвались

Пожелтели клёны.
Вдруг
птицы двинулись
на Юг.
Листья стали рваться вслед...
Сорвались -
а крыльев нет.



35 Алёшина Ольга САЛАМАНДРЫ
Молния бьёт в молодой дуб,
и он распадается на две руки.
И по венам – страшным, как Бездонка,
извиваются саламандры.
Засвеченный слайд из прошлого.
Пятилетний ребёнок и чёрное дерево –
по стенкам лесного озера.
Один берег дышит малиной
и сыроежками, а другой –
солонеет от гари.
В левой руке – улитка,
в правой – камешек.
Саламандры в глазах и на языке.
Саламандры в траве
и бескрылом дыхании спящих –
медленном, как подъём по осоке,
и лазурном – круги на воде.

2012 г.

36 Богатова Наталья КТО МАЛО ВИДЕЛ
* * *
Кто мало видел, много плачет.
Кто много видел, плачет тоже,
хотя не каждому заметно.
Но если
Восковые слезы
В ночи смерзаются в колючки,
А поутру
Дрожат словами,
А днем – опять застынут воском
И лоском, только бы – не лаской –
От ласки снова станут жгучи.

А ты вдруг в зеркало заглянешь…

* * *
Близорукий мужчина
Приблизит лицо в постели
И в топких глазах девицы
ему открывается небо.

Дальнозоркий мужчина
Нависнет лицом в постели:
Неразглядима девица.
Ему причитается небо.

Жарко, мужские пальцы
Чутко бегут по коже.
Слепцы так книжки читают.

Незримая и незрячий.


* * *
<<... и объяли меня воды до души моей...>>

И в пчельнике,
что зернышки граната,
ждут пчелы,
плотно сдвинувшись боками.
Взорвись и брызни, жгучая харизма -
я прутик ивы поднесу ко входу.

Приземистый живучий одуванчик.
Вдох солнечной пыльцы злато-яичной.
И млечный сок окрашивает пальцы
в устойчиво-коричневые темы.

И ночи чернота,
и лунный посвист:
- Приди-приди по снегу и по водам,
валунно-одуванною дорожкой,
пчелиным вихрем, отдающим жизни
так, ни за что, за капельку граната.

...Раскаюсь, каин, оглядаюсь гордо
остатней гердой, статуей свободы.
Поток не тонет -
выплываем, смерды.

Объяли воды...


37 Резина Юлия ЛЕГЧАЙШИЙ ПЕПЕЛ ДНЕВНИКОВ
Легчайший пепел дневников –
Спаситель и палач,
Добыча ночи, сквозняков...
Читай, пока горяч...

***
Пустяк, оговорка, описка,
Иголки укол, багатель...
Настигнет предчувствием риска
Далёкой судьбы параллель.
Ах, лучше не надо, не надо
Тревожить сиротства покой,
А то обернётся громадой –
Преграды взорвавшей волной,
Что вынесет нас в поднебесье
И рухнет с любовных высот,
Оставив лишь пену и песни,
Да ветер, что их унесёт...

***
Завьюжат майские метели -
Летящих вишен виражи,
Серебряные канители
И ворожба, и миражи
Хрустальных окон в зазеркалье.
За ними вьюг парад-алле...
Два полукружья в два дыханья
Оставлю вестью на стекле,
Что нежным выдохом свирельным
Я слышу Ваши декабри,
Что безупречно параллельны
Бывают близкие миры

***
Между нами ни мгновенья взгляда,
Ни воспоминаний паутины,
Ни аллей заброшенного сада,
Ни сирени гроздей, ни рябины.
Между нами – только волн волненье,
Вздохи великана океана,
Да звезды сорвавшейся свеченье.
И ни слёз, ни страсти, ни обмана...
Наши судьбы – коды тайных чисел –
Параллельны. Ночь, свеча, прохлада...
Лёгкий сбой дыхания при мысли
О возможности мгновенья взгляда...

***
Я пришла бы к тебе, птицелов,
Только ты всё свистишь да воркуешь,
Глухарём разноцветным токуешь,
Ах, зачем, птицелов, столько слов!
Я пришла бы к тебе, птицелов,
Только ты всё плетёшь свои сети
И не знаешь надежды на ветер,
И не ведаешь таинства снов.
Видишь, там на волне лёгкий бот,
И дугою над ним светлый парус?...
Я пришла бы к тебе и осталась,
Но такая досадная малость:
Ловишь птиц, но не ловишь полёт!


***
Проснуться свободною кошкой –
ЧтО было иль не было – ложь!
Походкой, строкой, оговоркой
Не выдать – о, как ты хорош!
Услышать тоскливый, неспешный
Знакомой шарманки мотив...
И знать, что бретёр и насмешник,
Замрёшь ты, губу закусив.


***
Рябиновая гроздь на облаке пастельном –
Далёко-далеко, за тридевять земель...
Заворожённый край – мятежный и метельный,
Где на границах вьюг кружит весенний хмель.
Я там жила – спала и пробуждалась
Из недр неведенья, из пут небытия.
Что мне осталось? – Этой жизни малость
И дивное прозрение, что я...

***
Всё минуло – предательств ад,
Иллюзий сон.
И только облетевший сад
Надежды полн...





38 Тюренков Василий Мне давно не снились туманы
Мне давно не снились туманы,
Острова, берёзки, рассветы...
Сон пошёл – ни цвета, ни праны –
Как дожди небабьего лета.
Как дожди… и часто под утро
Пробивает холодом липким...
А ведь раньше – камы да сутры,
Ручейки-луга, клёны-липки.
И уже не снятся ступени
Триумфально-вычурной арки…
Что-то вскользь, легко, привиденьем
Прошуршит темнеющим парком –
Растревожит ноющей скрипкой,
Беспокойным запахом ночи,
Чепухой про нервную рыбку
И заветный чудо-цветочек.
А потом из дремлющей ряски
Распрямит чудовище холку…
Заколотит мелко и тряско,
Заскребёт по рёбрам иголкой –
Не сосновой, с запахом терпким,
И не сталью ревности острой,
А тоской по барышням: Верке,
Надьке, Любке... где же вы, сёстры?
Где жe пыл мой юный-рысачий?
Выцвел флаг, поломано древко,
Износились гуччи-версачи –
Видно, жить придётся без девок.
Вот и сны теперь – не жар-птицы,
И не абрис ножек точёных,
А дожди, дороги и лица
Всех забытых и непрощённых.


39 Ивантер Алексей Осеннее
Ну, не горюй, моя мадонна, ну, не выискивай улик: ведь человек – не из бетона, он слаб, но в слабости велик. Велик, когда встаёт из грязи и жить решает по уму, велик, когда перечит князю, а после, бьёт челом ему, когда себя изобличает, горит, как тонкая свеча, велик, когда долги прощает, и умирает, не ропща. Велик сомнением толиким и верой в нашу колею, велик стыдом своим великим за жизнь греховную свою. Когда одним стыдом нам данным, лишь им палимы изнутри, встаём мы в полный рост нежданно, там где легли богатыри – от разу раз, от века к веку, во всех суетах, всех грехах – не бросишь камень в человека, захочешь бросить – нет в руках.
***
«Не для того, мы крест носили, слюнили древния листы, чтоб смердов сын Всея России учил нас складывать персты!» - подумал так епископ Павел и сжал гусиное перо, и подпись гневную поставил, и сел; и ёкнуло нутро. И вот уже заарестован, в монАстырь дальний удалён хромой птенец гнезда Христова и в срубе заживо спалён. Пускай запомнит инок каждый в науку спорщикам иным – монах, точимый правды жаждой, подвержен прихотям земным.
Так что ж тоска неутолима, надежды тают вдалеке над храмом Иерусалима на Бужаровском большаке? Где небо ясное такое, такой над Истрой синий свет! Но нет в душе его покоя, есть смута, а покоя нет. Друзья в измене, царь оставил, и страшен блик на образах: горит, горит епископ Павел в открытых Господом глазах.
***
Боец особого штрафбата – от детства чувствую спиной: тут все, возможно, виноваты, и все под общею виной. В обнимку с гулкою страною мы всем на круг и всё должны, и ходим с вечною виною, и не укрыться от вины. Во всём что было – виноваты, за всё что будет – под виной – кривой обрубок медсанбата, лихой властитель над страной. Живём, вину свою итожа, себя, прощая и коря, а мир иной, а век наш прожит, не разувая прохоря. Судьба война, а жизнь полова, но между ржавых закавык от абсолютной силы слова немеют горло и язык. Я виноват чужой виною, я не читал по букварю, стою над русской тишиною и с тишиною говорю. Поют мне травы кочевые, костёр полуночный курит, и говорят со мной живые, и пепел мёртвых говорит. Так у незримой колыбели и в ледоход и в ледостав мы тут, как северные ели, стояли, ветви распластав.
***
В больничном длинном коридоре на расстоянии руки и чей-то смех, и чьё-то горе равновелико далеки. Гудок последний жизни тленной и тихий вздох над белым лбом – тут это всё в иной Вселенной, в другом пространстве мировом. Так привыкаешь к горю вскоре, так поедает сердце ржой, что горе кажется не горем, а жизнью дальнею чужой. Она стучит в ворота наши, она течёт по сторонам, но путь чужой, чужую чашу не нам топтать и пить не нам. Крепись же, сердце ретивое, гляди спокойно и светло, как наше горе – всем чужое – уже котомку собрало.


40 Чулочникова Светлана Пока не окончена осень
***

Пока не окончена осень, пока
она, словно женщина, дивно близка,
волнуют её откровенья –
рябины аккорд, перебор ветровой,
и первая гибель воды дождевой,
и первого снега явленье.

Пока не oкончена осень, пока
минутою каждою жизнь высока
и сердце, как небо, просторно,
и можно расслышать в небесной дали
не только, что к югу летят журавли,
но флейты, волынки, валторны.

Они партитуру читают с листа,
и музыка, словно надежда, чиста,
и тянется многоголосье
над всем, что сгорело в октябрьском огне,
пока не окончена осень во мне,
пока не окончена осень.



***

Хохочущая, рыжая, раздетая,
Вся – плоть и свет, вся – мёд и листопад,
у зеркала примерит бабье лето и
желаннее становится стократ.

Бесстыжая, шальная, откровенная,
вся – рубенсовской прелести полна,
глотнёшь – пойдёт, как спирт, гулять по венам и
хмельным теплом расплещется она.

Раскинется – вся бронза, охра, киноварь,
запрёт сентябрь, как двери, на засов,
отдастся до души своей рябиновой,
до жара пламенеющих лесов.

И долго будет свет золотолиственный,
пока снегов не пала пелена,
шептать, что ты у ней один-единственный,
что вся она – тебе посвящена.



***

Перезвони мне, я не ведаю резона
для одиночества, когда, как Божий дар,
сияют – в пурпуре и киновари – клёны
и слюдянисты в полдень воды у пруда.

Перезвони, мне опостылел долгий ящик,
мы не изменимся, но, может быть, пора
себя наполнить, как озоном, настоящим
взамен клинического «завтра» и «вчера».

Такая осень! Словно Болдино – повсюду,
повсюду – воли и покоя благодать,
и далеки пока и старость, и остуда,
и «Мёртвых душ» пока не надобно сжигать.

Мир равноденствует – и ясно, и бесслёзно,
зависло время на сентябрь.точка. ком,
и аритмически-мерцательные звёзды –
в высотах космоса, под самым потолком.



***

За миг до дневной круговерти
покажется – времени нет:
в объятьях предзимья и смерти
неистово ярок ранет,

и где облаков поволока,
клочок промелькнёт голубой,
как будто оттуда вполока
приглядывают за тобой.

И, веруя в свет заоконный,
где воздух, ранет, синева,
стоишь, будто перед иконой,
и к ним подбираешь слова.

И сладко (о чём ты?) поплакать,
пока розовеет заря,
в тугую прохладную мякоть
последнего дня октября.


41 Островский Семён Луна в чашке с чаем, Дуб

Луна в чашке с чаем

Была Луна
удивлена
немало:
-Как это
в чашку с чаем
я попала?

Но старший брат мой
не был удивлён -
он знал,
что в чае плавает
лимон.


Отшельник дуб

Вдали от рощ дубовых
в чистом поле
могучий дуб
один
растёт
на воле.
Ни склок...
Ни ссор...

Отшельники дубы
терпеть не могут
близости
толпы.


Признание зверя

Чтоб не считали
подлецом,
я прячу
морду
под лицом.


Паучья любовь

Меня терпеть не могут пауки -
я не гожусь
для ловли
в их силки.


Неблагодарный комар

Ему я подал молоко коровье -
а он
комар:
-Не молоко -
пью
кровь я.


Не зря...

Не зря стучится дятел в дверь:
-Я птица важная теперь.
Права даны мне по закону...
Стучать учусь по телефону.


Секрет гриба

Гриб скрытен -
Сразу не понять.
Не захотел он
шляпу снять.

Недаром
в ней
хранил секрет.
Открылось,
головы
там
нет.



42 Резина Юлия ЧЕРЁМУХ ЧАРАМИ МОРОЧИШЬ
Черёмух чарами морочишь,
Швыряешь горсти рос в сирень –
Король безумств и одиночеств,
И больше века длится день
Твоих мгновений, май мой, маг мой,
Когда тишайшая жена
Твоею магией и магмой
Разбужена, обожжена.
Ревнивцу – маета и мука,
Остывшему – забытый хмель.
Счастливому стрелку из лука
И метиться не надо в цель.
Вино отравлено любовью.
Истомой сумерки полны.
Луны лампада в изголовье.
Туманы, дымы, тени, сны...
И ты всё тоньше, паутинней -
Вот-вот развеешься, как дым,
В слезах внезапных, беспричинных,
В сирени огненной купине
Стоишь безумием моим...


43 Островский Семён Семушки: Ноша, Скитаться и др.

Ноша

Я муравью помочь бы рад,
а он:
-И не пытайся, брат.
Такая ноша по плечу
лишь муравью!
Я не шучу!


Скитаться

Кит,
знакомый,
сказал по секрету:
-Надоело скитаться по свету.
Был с китом я согласен всецело.
Вслед за ним повторил:
надоело!
Это, видно, не зря слон мне снится -
так охота к нему прислониться.


На пьедестале

Взобрался крокодил на пьедестал,
однако выше
он
так и не стал.


Осторожный мотылёк

Мотылек увидел Елку -
сесть боится на иголку.


Калоши

Калошам вновь не повезло -
снаружи сухо,
как назло.
Ворчат:
-Плохой ты,
нехороший.
Пошел гулять -
не взял
колоши.


Еж и Дождь

-Ёжик, я с тобой дружу! -
Спинку Дождь помыл Ежу.


Дубок и Бычок

-Дубок, привет! -
сказал Бычок
и о Дубок
потер
бочок.



44 Юдовский Михаил За незатейливым столом
Мой друг, за незатейливым столом,
Какое-то пророчество таящим,
Мы, кажется, грустим не о былом –
Мы, кажется, грустим о настоящем.
И под сухие шорохи листвы
Измучены, нетрезвы, но не лживы,
Не тех мы поминаем, что мертвы,
Но поминаем тех, кто ныне живы.
Большое собирается из крох.
Рождаются из клятвопреступлений
Трагедия несросшихся эпох
И горечь разобщенных поколений.
Ты сам себе становишься чужой
На рукотворной грани передела.
Но ради тела жертвуя душой,
Утрачиваешь собственное тело.
Отпущенная свыше благодать
Из сердца исчезает безвозмездно.
Меж счастьем быть и тягой обладать
Зияет огнедышащая бездна.
Мучительно, но не с кого спросить.
И остается разве что любовью
И кровью, если надо, воскресить
Распятое злодеями сословье.
Утрачивает время существо,
И забывая собственное имя,
Ты с умершими чувствуешь родство,
Едва ли ощутимое с живыми.

45 Брязгин Аркадий Рецидив
В парке голые липы.На них вороньё.
Та же будка у той же скамейки.
Через годы услышать дыханье твоё -
опущу в автомат две копейки.
И нет дела душе, что виски замело.
Ей по-летнему хочется счастья.
Сердце дрогнет от голоса в трубке 'Алло',
прежде чем разорваться на части.
Омертвеет потом от спокойного: 'Ты?
Сколько лет, сколько зим...ты откуда?'
.........
Брошу в снег на погибель живые цветы,
как и я ожидавшие чуда.

1992г
http://ik.grushinka.ru/ik/1360-recidiv.html здесь можно послушать
Здесь с видео:
https://youtu.be/mVhUc3eIpqk
https://yadi.sk/d/Pzc6M6Ts37ZLt9


46 Лобанов Николай Снег спал и видел......
Снег спал и видел: старый город,
Январь, зимы парад-алле....
Снег спал и видел, как за ворот
Он падал замершей земле.

Снег спал, подвыпавший, и слушал,
И слышал, став белей росы,
Как по ночам искрятся души,
Сверяя мысли и часы.............................

47 Митина Юлия Поддавки
Давай с тобой сыграем в поддавки
И трубку мира весело раскурим,
Закатим пир во славу Эпикура...
Былых побед знамена и штыки
Закинем, с глаз долой, на антресоли,
Посадим виноград на бранном поле,
Как ты мечтал. И станем поживать
И памяти измятую тетрадь,
Расчерченную праздниками будней
По будням праздников, за чаем пополудни,
В саду под липой медленно листать,
Времен теченье обращая вспять.
И, доверяясь неге гамака,
Как птиц, на волю отпускать минуты.
И пусть покой слегка горчит цикутой,
Давай не будем ссориться - пока.

Оставь...

Оставь надежду. Не разбередить,
Не воскресить обветренного чувства.
О память, филигранное искусство,
Причуда вечности. Оборванную нить
Твоя ладонь подхватит ненароком,
Мечтая нежность переплавить в страсть.
Мой друг, я постараюсь не упасть
В твои объятья пылкие. Жестоко
На пепелище раздувать пожар.
Как горячо... Предательская тяга.
И жизнь моя - журавлик из бумаги,
Попавший в плен твоих опасных чар.
Сжигать мосты – беспечное геройство,
Но искушает, как запретный плод.
Что мне теперь избитых истин свод?
И вновь трещит по швам мироустройство.
А за окном грустит пустынный двор,
А у крыльца - опавших листьев ветошь.
Щекочет нервы черных веток ретушь,
И мы с тобой ведем ненужный спор
На перекрестке быта с бытием.
Увы, недолог брак огня и праха,
Где каждый шаг – преодоленье страха.
Но не поможет даже Вифлеем
Переступить порог перерожденья.
И вспять не повернуть упрямых рек.
Я буду просто коротать свой век,
Лелея мысль о скором пробуждении...

Подари

Подари мне билет в вернисаж
Фотографий твоих черно-белых,
Где маэстро рукою умелой
Первой страсти подметил вираж,
Где в скульптурной высокости лба
И отчаянно дерзкой улыбке
Проступает печатью судьба –
Детский опыт недетской ошибки.
Подари мне билет в зимний сад
Вдохновений твоих полуночных,
Где желанья пыльцою цветочной
На стальные решетки преград
Оседают бесплотно и тихо,
Словно внемля рассудку. Увы:
В сердце горькая неразбериха,
На губах – терпкий вкус трын-травы.

Подари как-нибудь невзначай
Первых ландышей нежное чудо.
Стань таким, как тогда… Выручай
Из капкана хандры и простуды.

Ни о чём...

В разговорах пустых - «ни о чем»
Так легко проболтаться о главном.
Спохватившись, вздохнуть благонравно,
Передернуть актерски плечом.
С «умным» видом, тайком наблюдать
И выуживать знаки «провала».
Глупый, я ведь всю ночь колдовала…
(Скажешь, пошло? Наивно?) Видать,
Не понять тебе страшных торгов
С гордой совестью. Словно отрава,
Бродит чувство, ища переправы,
Опасаясь неверных шагов,
Грешных снов возводя террикон,
Оступаясь в трясины депрессий...
А я клянчу у строгих икон:
Боже, дай удержать равновесие.

48 Ивантер Алексей Круг

В хлеву, объятом тишиною, где за стеной бурчал ручей, я спал с беременной женою, и слаще не было ночей, чем на овечьем одеяле с овчиною под головой. И звёзды низкие сияли через дыру над ендовой. А под горой жевало стадо, свистали птицы на горе, и было всё, что было надо по невзыскательной поре. И понял я, как тот калека – живущий харчем поездным, как мало надо человеку под небом ласковым земным, неважно – хмель пускает плети, иль реки схватывает льдом… Но вопреки прозреньям этим я землю рыл и строил дом. Я забывал закут овечий, судьбу московскую кляня, и Русский Круг держал за плечи железной хваткою меня. Я жизнь свою переиначил, я душу выпустил – лети! И Русский Крест мне замаячил в конце неровного пути. Но та светила мне прореха, и та хранила ендова, и чудом прожито полвека, и переплавлено в слова.
***
А, если Он неправ, и льнёт к земле земное, и нету в небесах ни келий, ни кают, так отчего тогда по Небу сердце ноет, и люди на Земле ночные слёзы льют? И, если – Он неправ, и зря душа алкала, так отчего горюч славянский алфавит, и сложный русский сплав небесного закала не стынет на ветру, как колокол гудит?
***
Я старую папку листаю и только теперь узнаю, как шёл я весной по Алтаю, и душу не видел свою. Я видел дымы и долины, Катунских холмов горбыли, овец тонкорунные спины и всадников чёрных вдали, и тайный, как промысел Божий, народ, что укрыли века...
Но, то, что сокрыто под кожей ещё я не видел пока.
***
На чёрные крыши, покрытые толем, на лунки реки посреди, на ветер над полем, на ветер над полем, на ветер над полем гляди. За Дружною Горкой, за Тосно и Лугой такое родное отрыв, не вырваться больше из Русского Круга, нет смысла идти на прорыв. Обнимем-ка лучше за плечи друг друга, пока за окошком пуржит, и ворон над лугом, и ворон над лугом, а ворон над лугом кружит.


49 Митина Юлия Этот день...
***
Этот день - посланец лета.
Милый, сплином не терзайся -
Посмотри, как в брызгах света
Пляшут солнечные зайцы.
К черту мрачные замашки
И осенние одежды!
Ну, давай же нараспашку
Прогуляемся, как прежде.
Посидим в кафе «Фламинго»,
Где когда-то мы встречались,
Где для нас крутили Стинга,
Где печали - не печали.
Но под вечер осторожно
Грусть подступит лунным троллем.
Отчего же, мой хороший,
В нашем счастье столько боли?..

***
Как сумерки осенние легки,
Бежит по венам холодок смиренья.
И хочется за ниточку строки
Из тьмы на свет извлечь стихотворенье:
Закрыв глаза - наощупь, наугад
Очерчивая круг почти сакральный,
Где в мареве заката листопад
Врачует душу негой пасторальной,
Где старый ресторанчик над рекой
И воздуха вечернего сгущенность
Нам дарят исцеленье и покой,
Мгновеньям возвращая протяженность.

***
Мы - на одной волне.
Но, чувствую, помехи
врываются в эфир
и преломляют суть.
А ты в броне обид,
как в рыцарских доспехах.
В нечаянном «не жди»
холодное «забудь»
причудилось? Не верь
дождливым этим мыслям,
живи во весь размах
и небо не гневи.
Увидишь: сквозь туман
проступит новым смыслом
осенний звездопад
моей большой любви.

***
Чего мне ждать от ветреного дня,
От осени, простертой между нами,
Когда небес линялых простыня
Кленовыми пылает письменами?
Когда скрипач в аллее городской
Тревожит память пламенного лета?
И ты опять, смущая мой покой,
Мерещишься в похожих силуэтах…

50 Дадашев Борис ОСОЗНАНИЕ ЗЫБКОСТИ
***
Цветенье в апельсиновых садах –
Душиста ночь до умопомраченья!
Насыщенного воздуха теченье
Как раз через мой дом, что на задах
У города, уснувшего уже.
А я не помышляю, мне не спится –
Отведавшей садового гостинца,
Запеть стихами хочется душе.
Но тут – удар под дых – внезапный ветер…
И осознанье: зыбко всё на свете…



***
Утро глухо ворчало раскатами грома,
Предрекая тональность унылую дню.
Только радостный, птичий, без умолку гомон
С небом спорил – ненастье ошибка в меню.

Удивилась земля – обещали грозу ей,
Но грозившие тучи сбежали за лес.
И в белке облаков аппетитной глазуньей
Солнце подано было на блюде небес!




Координатор проекта - Дмитрий Бочаров